Ljubodrag Simonović

ducisv6

E-mail:comrade@orion.rs

 

PRIRODA MARKSOVE KRITIKE KAPITALIZMA 

                 

                  Marksova kritika kapitalizma predstavlja jedan od konkretnih istorijskih oblika kritike kapitalizma. Ona je nužni, ali ne i dovoljni uslov za razvoj savremene kritike kapitalizma. Sve dramatičnija ekološka i društvena kriza, koju stvara kapitalizam, nameće potrebu za novom revolucionarnom mišlju koja se neće zasnivati samo na esencijalnom, već pre svega na egzistencijalnom humanizmu. Radi se, zapravo, o stvaranju savremene klasne svesti proletarijata, pri čemu se dovode u pitanje i one Marksove ideje na kojima se zasniva Marksovo shvatanje socijalističke revolucije i budućnosti i koje važe kao neprikosnoveno polazište u levičarskoj kritici kapitalizma.

                  Marksova misao „pokriva“ sveukupnost života čoveka kao društvenog i istorijskog bića i pruža mogućnost da se potraže odgovori na mnoga bitna pitanja koja savremeni čovek postavlja. U njoj ne postoji ono najvažnije: analiza razvoja kapitalizma kao destruktivnog poretka i u tom kontekstu razmatranje moguće budućnosti čovečanstva. Ne radi se o tome „da li je Marks znao“ ili „da li je mogao da zna“ da je kapitalizam destruktivni poredak (budući da u njegovo vreme kapitalistička destrukcija prirode i čoveka nije imala dramatične razmere kao što je to danas), već da njegova kritika kapitalizma previđa njegovu suštinu – što dovodi u pitanje njenu ispravnost, političku doktrinu koja se na njoj zasniva i ideju budućnosti koja iz nje proističe. Marksova misao odvela je kritiku kapitalizma iz egzistencijalne (Furije) u esencijalnu sferu i na taj način je doprinela sakaćenju klasne (samo)svesti radnika, kao i sakaćenju kritike kapitalizma, a samim tim i sakaćenju političke borbe protiv kapitalizma. Marks je u svojoj kritici kapitalizma prevideo najbitnije: borba protiv kapitalizma nije samo borba za slobodu čoveka, već je istovremeno borba za opstanak čovečanstva.

                   Što se tiče tvrdnje da Marksova misao ukazuje na destruktivnu prirodu kapitalizma, postavlja se pitanje zbog čega Marks u svom najvažnijem političkom spisu „Manifest komunističke partije“, kao i u drugim tekstovima u kojima poziva radnike u borbu protiv kapitalizma, ne ukazuje na destruktivnu prirodu kapitalizma i ne poziva radnike da se bore da spreče uništenje života na Zemlji? Ukoliko je Marks došao do toga da je kapitalizam poredak koji uništava život, zar nije logično da bi poziv u borbu za očuvanje života bio ako ne najvažniji (što bi po svojoj prirodi trebalo da bude), onda svakako jedan od najvažnijih sadržaja njegovog revolucionarnog programa? Zar ne bi, u tom slučaju, istorijsko (društveno) biće radničke klase bilo uslovljeno i ekocidnom prirodom kapitalizma i zar ne bi postajanje radnika od klase po sebi klasom za sebe podrazumevalo razvoj emancipovane ekološke svesti? Zar ne bi, onda, po svom klasnom i ljudskom biću radnik imao ne samo „zadatak“ da se obračuna s klasnim društvom i oslobodi čovečanstvo od ugnjetavanja, već i da spreči njegovo uništenje?                  

                   Na pravu prirodu Marksove kritike kapitalizma ukazuje misao onih koji su ga slepo sledili. Kapitalističko uništavanje života i čoveka kao biološkog i ljudskog bića nije do današnjih dana postalo predmet ozbiljnijeg razmatranja marksističkih teoretičara. Ni najradikalniji marksistički kritičari kapitalizma nisu dali poseban značaj istini da je kapitalizam u svojoj biti destruktivni poredak. Ako Marks u svoje vreme nije dao odgovarajući značaj destruktivnim tendencijama razvoja kapitalizma, zbog čega to nisu uradili njegovi sledbenici kada je postalo očigledno da kapitalizam uništava prirodu i čoveka? Odgovor je jednostavan: oni nisu razvijali kritiku kapitalizma polazeći od tendencija njegovog razvoja, već su se bavili tumačenjem Marksove kritike kapitalizma uporno insistirajući na stavovima koje je kapitalizam prevazišao. Marksovi spisi postaju svojevrsna „Biblija“ iz koje se izvlače „istine“ u vidu „pravih“ citata čija se istinitost dokazuje tautološkim verbalnim žongliranjem. U njima nema najvažnije istine: kapitalizam uništava prirodu kao životvornu celinu i čoveka kao biološko i ljudsko biće i samim tim uništava samu mogućnost budućnosti, a to znači ne samo mogućnost postajanja sveta ljudskim svetom, već i mogućnost njegovog opstanka. Ono što je najgore, „odbrana“ Marksa postaje obračun s nastojanjem da se ukaže na pravu prirodu kapitalizma i na svu dramatičnost egzistencijalne krize koju stvara kapitalistički „progres“, i samim tim obračun s kritičkom mišlju i političkom borbom koje se zasnivaju na istini da je kapitalizam totalitarni destruktivni poredak.

                   Kada se ima u vidu da je za Marksa istorija jedina prava nauka i da ideja o istoričnosti ljudskog društva predstavlja kamen temeljac njegove revolucionarne misli, postaje jasnije zbog čega kapitalizam ne može da bude destruktivni poredak. Po Marksu, kapitalizam je istorijski poredak. To je ono što čini njegovu konkretnu bit i predstavlja osnov njegove postojanosti. Kapitalizam je istorijski poredak na dva načina: kao rezultat i kao uslov istorijskog razvoja društva. I u prvom i drugom slučaju on je istorijska neminovnost. Drugim rečima, kapitalizam po svom istorijskom bitku ne može da bude poredak sa kojim se završava istorija, pogotovu ne poredak koji ništi istoriju. Istorija ima uspone i padove, ali nema te sile koja je u stanju da zauvek zaustavi točak istorije. Marksova teorija istorije ima metaforički oblik i antropološki karakter. Govoreći o istoriji Marks, zapravo, govori o čoveku i njegovoj neuništivoj potrebi za slobodom i o njegovoj sposobnosti da, putem razvoja svojih univerzalnih stvaralačkih moći i borbom protiv nepravde, stvori humani svet. Istorijski periodi u razvoju čovečanstva su stepenice po kojima se čovek penje i sa kojih pada da bi, uprkos preprekama i padovima, dospeo do onih visina sa kojih se otvara horizont ni sa čim uslovljene slobode. Sloboda je taj „duh“ koji daje smisao ljudskom životu i kao takva je vezivno tkivo istorije. Marksovo shvatanje istoričnosti društva zasniva se na slobodarskom optimizmu: komunizam je neminovnost zato što je sloboda čoveka neminovnost. Slobodarski optimizam pretpostavlja egzistencijalni optimizam koji se zasniva na razvoju proizvodnih snaga sa kojima se čovek oslobađa zavisnosti od prirodne stihije i razvija svoje stvaralačke moći. Budući da je sloboda suština Marksovog shvatanja istoričnosti društva i neprikosnoveni uslov budućnosti, Marksovo shvatanje istorije se, po prirodi stvari, zasniva na egzistencijalnom apriorizmu.

                  U metodološkoj ravni, Marksova misao pruža mogućnost za razvoj savremene kritike kapitalizma. Polazeći od Marksovog najvažnijeg metodološkog postulata da je „anatomija čoveka ključ za razumevanje anatomije majmuna“, nameće se potreba da se uobliči takva kritika kapitalizma koja ima u vidu monopolistički kapitalizam u njegovoj poslednjoj („potrošačkoj“) fazi razvoja u kojoj su se do kraja razvile protivrečnosti kapitalizma kao destruktivnog poretka koji sve dramatičnije dovodi u pitanje opstanak čovečanstva. Najrazvijeniji oblici kritike kapitalizma, koji odgovaraju najvišoj fazi njegovog razvoja, predstavljaju polazište za razumevanje prethodnih oblika kritike kapitalizma: u svetlu najrazvijenijih oblika kritike prethodni oblici stiču konkretnu istorijsku legitimnost. Marksovi najvažniji postulati dobijaju konkretnu istorijsku prepoznatljivost i političku (menjalačku) vrednost tek u kontekstu razvijene kritike kapitalizma kao poretka koji dovodi u pitanje opstanak čoveka i života na planeti. Bez toga, oni se svode na apstraktnu humanističku retoriku koja odvlači kritičko-menjalački um od osnovnih egzistencijalnih pitanja. U savremenom svetu Marksova kritika kapitalizma kao izrabljivačkog poretka nije izgubila na aktuelnosti. Međutim, ona dobija konkretni istorijski smisao u kontekstu postajanja kapitalizma totalitarnim poretkom destrukcije. Borba protiv kapitalizma nije samo slobodarsko i ekonomsko pitanje radnika, već je postalo osnovno egzistencijalno pitanje čovečanstva.                                                                                                                               

                  Uprkos tome što se služi naučnim metodom i što dolazi do naučnih rezultata, Marksova misao nema naučnu, već političku prirodu. Marksa ne zanima naučni ni filozofski „objektivizam“, već revolucionarna praksa potlačenih. Njegova misao je slobodarska kritika kapitalizma koja teži pokretanju radnika u konačni obračun s klasnim društvom. Ona nije samo kritika kapitalizma, već je i misao proleterske revolucije. Marksova kritika kapitalizma ima za cilj razvoj beskompromisne kritičko-menjalačke svesti kod proletarijata, a ne usmeravanje uma ka teorijskim raspravama. Ona sebe prepoznaje kao „svest prakse koja menja svet“, što znači kao oruđe u klasnoj borbi. Do čovekobivstva ne dolazi se ispraznim umovanjem, već borbom za slobodu koja podrazumeva razvoj stvaralačkog i slobodarskog bića čoveka. Nauka i filozofija nemaju objektivnu dimenziju, već su instrument u klasnoj borbi. To je Benjaminovo i Brehtovo stanovište kada je reč o umetnosti, a Blohovo stanovište kada je reč o sportu i telesnoj kulturi. Revolucionarna praksa potlačenih je ona moć koja objektivne mogućnosti slobode treba da pretvori u realne mogućnosti oslobađanja čoveka.

                  Za Marksa istina je sinonim za slobodu. Ona nema relativni već apsolutni karakter i zasniva se na prirodi čoveka kao univerzalnog stvaralačkog bića slobode i na istorijskom razvoju društva. Do istine se ne dolazi teorijskim raspravama, već borbom za slobodu koja podrazumeva realizovanje istinskih ljudskih moći i stvaranje od društva zajednice slobodnih ljudi. Istina ima konkretno-istorijsku prirodu, što znači da je njena suština određena konkretnim mogućnostima sticanja slobode u konkretnom istorijskom trenutku. Revolucija za Marksa nije osnovni ontološki, gnoseološki i aksiološki, već osnovni slobodarski princip. Nije teorijska svest ta koja treba da bude vodič radnika u njihovoj borbi protiv vladajućeg poretka i za budućnost, već njihova konkretna društvena egzistencija, njihov najamnički status, egzistencijalna neizvesnost, svakodnevna ponižavanja koja doživljavaju… Revolucionarna svest radnika izraz je njihove potrebe za slobodom i socijalnom pravdom. Istovremeno, naučni pristup u Marksovoj teoriji ne služi samo zato da bi se ukazalo na nehumanu prirodu kapitalizma, kao i na njegovu prolaznost i stoga neminovnu propast, već da bi se stvorile ograde prirodno-naučnom determinizmu (fatalizmu) i pukom revolucionarnom voluntarizmu koji može da dovede do prevremenosti i samim tim do propasti socijalističke revolucije (otuda njegov kritički odnos prema Pariskoj komuni pre njenog nastanka), što može da ima nesagledive negativne posledice na razvoj radničkog pokreta. I taj „detalj“ ukazuje na to koji značaj Marks daje revolucionarnom entuzijazmu radnika, ali i njihovoj revolucionarnoj samosvesti koja se zasniva na objektivnoj proceni konkretnih društvenih (istorijskih) uslova u kojima je revolucija moguća. Marks je bio svestan da socijalistička revolucija može da pobedi, što znači da utre put komunističkom društvu, jedino ukoliko bude izvedena na pravom mestu (najrazvijenije kapitalističke države Evrope) i u pravo vreme (na vrhuncu ekonomske i na toj osnovi opšte-društvene krize).

                 Marksova misao pruža mogućnost da se ustanovi principijelna razlika između radničke pobune i socijalističke revolucije. Radnička pobuna nije sama po sebi socijalistička revolucija, već je samo onda socijalistička revolucija ukoliko ukida kapitalizam i to tako da uspostavlja (socijalistički) poredak koji prevazilazi kapitalizam i otvara mogućnost za stvaranje komunističkog društva. Drugim rečima, socijalistička revolucija moguća je jedino na temelju ekonomske i na toj osnovi opšte-društvene krize koja podrazumeva do kraja razvijene protivurečnosti kapitalizma. Samo na osnovu autentične socijalističke revolucije moguće je stvoriti istinsko socijalističko društvo koje, kao takvo, predstavlja definitivno prevazilaženje kapitalizma. Ukoliko je stvoreno istinsko socijalističko društvo kapitalizam više nije moguć. Postajanje socijalističkog komunističkim društvom pravi je pokazatelj konačnog prevazilaženja kapitalizma.

                  Marksova teorija ne bavi se mogućim oblicima razvoja kapitalizma (i u tom kontekstu mogućim oblicima političke/klasne borbe kako buržoazije, tako i radništva), već njegovim ukidanjem (prevazilaženjem) i u tom kontekstu polazi od politički instrumentalizovanog mita o skorom padu kapitalizma. Suština „XI teze o Fojerbahu“ je dati primat menjalačkoj praksi budući da su, po Marksu, u najrazvijenijim kapitalističkim državama Evrope već bile stvorene objektivne mogućnosti za revolucionarne promene. Nije reč samo o kritici građanske filozofije, već o tome da umni svet, na kome insistiraju Kant i Hegel, ne može biti rezultat umovanja filozofa, već rezultat političke borbe obespravljenih društvenih slojeva. Francusku građansku revoluciju izvele su potlačene radne „mase“ i obespravljeno građanstvo, a nemačka klasična filozofija ubrala je plodove političke borbe prezrenih pretvarajući revolucionarni duh u filozofske postulate koji su postali osnov političke teorije i prakse sa kojom je u Nemačkoj trebalo stvoriti građansko društvo i jedinstvenu državu – i istovremeno sprečiti građansku revoluciju. „Neumne“ radne „mase“ postale su pokretačka snaga u stvaranju umnog sveta. Marks polazi od ideja-vodilja Francuske građanske revolucije, ali ne kao sredstva za pribavljanje „humanističke“ legitimnosti vladajućem poretku, već kao osnovnog političkog principa u borbi za humani svet. On polazi od humanističkih ideala modernog doba u nastojanju da se oni realizuju. Kod njega dominira vizija budućnosti koja se ne zasniva na stvaranju (zadavanju) idealizovane slike budućeg društva, već na kritici kapitalizma i veri u slobodarsko dostojanstvo i stvaralačke moći čoveka: čovek kao realizovano univerzalno stvaralačko biće slobode je “slika” budućnosti.

                  Prećutno, nije samo priroda kapitalizma, do koje se dolazi empirijskim putem i naučnim analizama, ta koja uslovljava političku borbu protiv kapitalizma, već je to i priroda političke borbe za koju je procenjeno da može da dovede do rušenja kapitalizma. U konačnom, konkretna priroda i sposobnosti radničke klase kao subjekta revolucije uslovljava odnos prema kapitalizmu i samim tim određuje njegov karakter. Sama „priroda kapitalizma“ biva instrumentalizovana radi ostvarivanja što efikasnije političke borbe protiv kapitalizma. Marksova teza da je „ispravna teorija svest prakse koja menja svet“ ukazuje na to da je menjanje sveta kriterijum za ocenu ispravnosti teorije. Budući da nema menjanja sveta bez revolucionarne borbe proletarijata, sledi da ispravna teorija može (i treba) da postavlja pre svega ona pitanja koja pružaju mogućnost da dođe do promena, a to znači koja mogu da motivišu čoveka da se bori za novi svet kao konkretno društveno biće polazeći od konkretnih (egzistencijalnih) izazova. Pitanje opstanka živog sveta i čovečanstva nije došlo na dnevni red jer je ono bilo suviše apstraktno za čoveka koga neposredna egzistencijalna ugroženost, koju svakodnevno doživljava kao najamna radna snaga, primorava da krene u borbu za promenu svog ropskog društvenog položaja. Za Marksa ekološka kriza nije bila prioritet, već ekonomska kriza i u tom kontekstu egzistencijalni položaj radničke klase. Pokazalo se da ekonomska kriza neposrednije i dramatičnije pogađa čoveka nego što to čini ekološka kriza. Da je ekološka kriza koju stvara kapitalizam mogla u drugoj polovini 19. veka da bude politički instrumentalizovana i postane pokretač radnika u borbu protiv kapitalizma, da li bi Marks prenebregao Furijeovo upozorenje, sa početka 19. veka, da priroda propada i da se menja klima, a to znači, da li bi „prevideo“ da je kapitalizam po svojoj prirodi destruktivni poredak, i da li bi Engels u poslednjoj dekadi svoga stvaralaštva, kada upozorava na uništavanje prirode, odgovornost sa kapitalizma prebacio na čovečanstvo upotrebljavajući apstraktno „mi“?                                        

                    Sam način postavljanja pitanja i dolaženje do odgovora izraz je konkretnog odnosa čoveka prema egzistencijalnim i esencijalnim problemima (u krajnjem, prema postojećem svetu i budućnosti) koje nameće konkretno istorijsko vreme. Na jedan način postavljaju se pitanja u uslovima kada postoji egzistencijalna izvesnost (na čemu se zasniva moderni način mišljenja) i eventualni nestanak sveta ima apstraktni karakter (za pet ili deset miliona godina), a na drugi način postavljaju se pitanja u uslovima kada se čovečanstvo sučeljava sa sve realnijom mogućnošću uništenja sveta. Marks je u „XI tezi o Fojerbahu“ postavio, u odnosu prema kontemplativnom, delatno-menjalački princip u prvi plan, ali se kod njega menjanje sveta ne pojavljuje u odnosu prema sve realnijoj mogućnosti njegovog uništenja, već u odnosu prema nepravdi i ograničenim mogućnostima razvoja proizvodnih snaga na temelju privatne svojine, kao i u odnosu prema emancipatorskim mogućnostima koje su stvorene u građanskom društvu i delatnim mogućnostima čoveka kao univerzalnog stvaralačkog bića slobode. I Marksova misao zasniva se na egzistencijalnoj izvesnosti, a pitanje odnosa između teorije i prakse postavlja se u esencijalnom kontekstu. Stvari dobijaju drugačiji smisao kada se ovo pitanje postavi u egzistencijalnom kontekstu, a to znači kada se ima u vidu sve realnija opasnost da će kapitalizam da uništi čovečanstvo.

____________________

THE  NATURE  OF  MARX’S  CRITIQUE  OF  CAPITALISM

 (INTRODUCTION)

Marx’s critique of capitalism is one of the concrete historical forms of the critique of capitalism. It is a necessary but not a sufficient condition for the development of the contemporary critique of capitalism. The increasingly dramatic ecological and social crisis, created by capitalism, requires a new revolutionary thought which is not based only on essential, but above all on existential humanism. It is, indeed, about the creation of a contemporary class consciousness in the proletariat (intellectual and manual workers), also bringing into question Marx’s ideas on which his conceptions of a socialist revolution and future are based, which are considered to be the unquestionable starting point in a leftist critique of capitalism.

Marx’s thought „covers“ the totality of man’s life as a social and historical being and offers the possibility of searching for answers to a number of crucial questions posed by contemporary man. It lacks, however, the most important point: analysis of the development of capitalism as a destructive order and, in that context, consideration of man’s possible future. The question is not „whether Marx knew“ or „whether he could have known“ that capitalism is a destructive order (as in his time the capitalist destruction of nature and man had not acquire the dramatic proportions it has today), but that Marx’s critique of capitalism overlooks its essence – which then casts doubt on its accuracy, political doctrine based on it and the idea of the future arising therefrom. Marx’s thought moved critique of capitalism from the existential (Fourier) to the essential sphere and thus contributed to the crippling of the class (self)consciousness of workers, as well as to the crippling of the critique of capitalism and therefore crippling of the political struggle against capitalism. In his critique of capitalism Marx overlooked the most important point: the struggle against capitalism is not only a struggle for man’s freedom, it is at the same time a struggle for the very survival of mankind.

As far as the notion that Marx’s thought indicates the destructive nature of capitalism is concerned, the question is why Marx, in his most important political paper, „The Manifesto of the Communist Party“, as well as in other texts in which he calls for workers to fight against capitalism, does not point out the destructive nature of capitalism and does not call for workers to fight in order to prevent the destruction of life on Earth? If Marx concluded that capitalism is a life-destroying order, isn’t it logical that a call to fight for the preservation of life would be, if not of utmost importanance (which by its nature it is supposed to be), then certainly one of the most important parts of his revolutionary program? Would not the historical (social) being of the working class, in that case, be also conditioned by the ecocidal nature of capitalism, and would not the transformation of workers from a class in itself into a class for itself also involve the development of an emancipated ecological consciousness? Would it not be the case, then, that the workers, as a class and as human beings, not only have the „task“ of dealing with the class society and liberate mankind from oppression, but also to prevent its destruction?

                    The true nature of Marx’s critique of capitalism can be seen in the writings of his followers. Capitalist destruction of life and man as a biological and human being has not become the subject of a serious analysis of Marxist theoreticians. Not even the most radical Marxist critics of capitalism have pointed to the truth that capitalism is essentially a destructive order. If Marx in his own time did not emphasize the destructive tendencies in the development of capitalism, why did not his followers do that when it became obvious that capitalism destroys nature and man? The answer is simple: they did not develop a critique of capitalism that departed from the tendencies of its development, but rather engaged in interpretations of Marx’s critique of capitalism, insisting on the notions already superseded by capitalism. Marx’s writings have become a peculiar „Bible“, from which „truths“ are elicited in the form of „true“ quotes, whose truthfulness is proved by a tautological verbal juggling. They do not contain the most important truth: capitalism destroys nature as a life-creating  whole and man as a biological and human being, thus destroying  the very possibility of future, which means not only the possibility of the world becoming a human world, but also the possibility of its survival. The worst part is that „defending“ Marx turns into a struggle against the attempts to show the true nature of capitalism and the ever more dramatical existential crisis created by capitalist „progress“, and thus the struggle with the critical thought and political fight based on the truth that capitalism is a totalitarian destructive order.

If we bear in mind that for Marx history is the only true science and that the idea of a historicity of the human society is the building stone of his revolutionary thought, it becomes more obvious why capitalism cannot be a destructive order. According to Marx, capitalism is a historical order. This makes up its concrete essence and is the basis for its endurance. Capitalism is a historical order in two ways: as a result and as a condition of the historical development of society. In both cases it is a historical necessity. In other words, capitalism by its historical being cannot be an order with which history ends, particularly not an order annulling history. History has its rises and falls, but no force is capable of stopping the wheel of history forever. Marx’s theory of history has a metaphorical form and anthropological character. Speaking of history, Marx actually speaks of man and his indestructible need for freedom and his ability to create, by means of developing his universal creative powers and through his struggle against injustice, a humane world. Historical periods in the development of mankind are but stairs along which man climbs and falls only to attain, in spite of all obstacles and falls, the heights which open the horizon of an unconditioned freedom. Freedom is the „spirit“ giving purpose to human life and as such is the connecting tissue of history. Marx’s conception of historicity of society is based on a libertarian optimism: communism is a necessity because man’s freedom is a necessity. Libertarian optimism presuposses existential optimism based on the development of productive forces with which man becomes free from the natural determinism and develops his creative powers. Since freedom is the essential point of Marx’s conception of the historicity of society and unquestionable condition of the future, Marx’s notion of history is, naturally, based on existential apriorism.

At the methodological level, Marx’s thought offers a possibility of development of the contemporary critique of capitalism. Departing from Marx’s most important methodological postulate, that the „anatomy of man is the key to understanding the anatomy of a monkey“, there is a need to develop such a critique of capitalism that takes into account monopolistic capitalism in its last („consumer“) phase of development, which fully developed the contradictions of capitalism as a destructive order, increasingly threatening the survival of mankind. The most developed forms of critique of capitalism, corresponding to the highest phase of its development, represent the starting point for understanding the previous forms of its critique: in the light of the most developed forms of critique, previous forms acquire a concrete historical legitimacy. Marx’s most important postulates become concretely historically recognizible and acquire a political (changing) value only in the context of a developed critique of capitalism as an order questioning the survival of man and life on the planet. Without that, they are reduced to abstract humanist rhetoric, which leads a critical-changing mind away from the fundamental existential questions. Marx’s critique of capitalism as an exploitative order has not lost its significance in the contemporary world. However, it acquires a concrete historical meaning in the context of capitalism's becoming a totalitarian order of destruction. The struggle against capitalism is not only a libertarian and economic question for workers, it has rather become the basic existential question for mankind.

In spite of using a scientific method and attaining scientific results,  Marx’s thought has a political rather than a scientific nature. Marx is interested neither in scientific nor in philosophical „objectivism“, but in the revolutionary practice of the oppressed. His thought is a libertarian critique of capitalism, which is meant to call for workers finally to deal with class society. Marx’s critique of capitalism is intended to develop in the proletariat an uncompromising critical-changing consciousness, and not to direct mind to theoretical discussions. It recognizes itself as the „consciousness of practice which changes the world“, i.e., as an instrument in class struggle. The humaneness of man is not attained by empty contemplations, but through the struggle for freedom, which involves the development of man’s creative and libertarian being. Science and philosophy do not have an objective dimension, they are rather instruments in the class struggle. It is Benjamin’s and Brecht’s view when it comes to art, and Bloch’s view when it comes to sport and physical culture. Revolutionary practice of the oppressed is the power which should turn the objective possibilities of freedom into real possibilities for man’s liberation.

For Marx, truth is a synonym for freedom. It has an absolute rather than a relative character and is based on man’s nature as a universal creative being of freedom, and on the historical development of society. Truth is attained not by theoretical discussions, but through a struggle for freedom, which involves realization of genuine human powers and turning society into a community of free people. Truth has a concrete-historical nature, which means that its essence is determined by the concrete possibilities of acquiring freedom in a concrete historical time. For Marx, revolution is not a basic ontological, gnoseological and axiological principle, but the basic libertarian principle. It is not the theoretical consciousness which should lead workers in their struggle against the ruling order and for the future, but their concrete social existence, their status as hired workers, existential uncertainty, everyday humiliation… The revolutionary consciousness of workers reflects their need for freedom and social justice. At the same time, a scientific approach to Marx’s theory does not serve only to point out the inhumane nature of capitalism and its temporary character and thus inevitable demise, but to create barriers to a natural-scientific determinism (fatalism) and sheer revolutionary voluntarism, which may lead to the socialist revolution being carried out too early and thus being a failure (hence his critical attitude towards the Paris Commune even before its formation), which can have unforseeable negative consequences on the development of the workers’ movement. This „detail“ also indicated the significance Marx attaches to the revolutionary enthusiasm of workers, as well as to their revolutionary self-consciousness based on the objective assessment of concrete social (historical) conditions making a revolution possible. Marx was aware that socialist revolution could be successful, which means it could pave the way to a communist society, only if it was carried out at the right place (the most developed capitalist states of Europe) and at the right moment (at the peak of the economic and, based on that, general social crisis). Marx’s thought offers the possiblity of establishing a principle difference between a workers’ uprising and a socialist revolution. A workers’ uprising is not in itself a socialist revolution; it is a socialist revolution only to the extent it abolishes capitalism in such a way as to enable it to establish a (socialist) order which supersedes capitalism and opens a possibility for creating a communist society. In other words, a socialist revolution is possible on the basis of an economic and thus a general social crisis, which involves the completely developed contradictions of capitalism. Only on the basis of  an authentic socialist revolution can a genuine socialist society be created, which, as such, presuposses a definite overcoming of capitalism. If a true socialist society is formed, capitalism is no longer possible. The true sign of the final overcoming of capitalism is when a socialist society becomes a communist society.

Marx’s theory is not concerned with possible forms of the development of capitalism (and, in that context, with the possible forms of political/class struggle by both the bourgeoisie and the workers), but with their abolishment (overcoming), and, in that context, it departs from a politically instrumentalized myth that the fall of capitalism is imminent. The essential point of the „XI Thesis on Feuerbach“ is to give primary importance to a changing practice, since, according to Marx, in the most developed capitalist states in Europe, possibilities for revolutionary changes had already been created. It is not only about the critique of bourgeois philosophy, but about the reasonable world, on which Kant and Hegel insist, not resulting from philosophers’ thought, but from the political struggle of social layers deprived of their rights. The French bourgeois revolution was carried out by the oppressed working „masses“ and the bourgeoisie deprived of their rights, while German classical philosophy took advantage of the political struggle of the despised, to turn the revolutionary spirit into philosophical postulates, which became the foundation of a political theory and practice that was supposed to create in Germany a civil society and a single state – and at the same time to prevent a bourgeois revolution. „Mindless“ working „masses“ became a moving force in creating a reasonable world. Marx departs from the guiding ideas of the French bourgeois revolution not as a means for obtaining a „humanist“ legitimacy for the ruling order, but as the basic political principle in the fight for a humane world. He departs from the humanist ideals of modern times, wishing that they be realised. His predominant vision is that of a future which is not based on the creation of an idealized image of a future society, but on a critique of capitalism and a faith in libertarian dignity and man’s creative powers: man as a realized universal creative being of freedom – that is the „image“ of the future.

Tacitly, it is not only the nature of capitalism, attained empirically and through scientific analysis, which conditions a political struggle against capitalism, it is also the nature of a political struggle which is estimated to be able to bring about the destruction of capitalism. Ultimately, it is the concrete nature and capabilities of the working classes as the agent of a revolution which condition the attitude towards capitalism itself and thus determine its character. The very „nature of capitalism“ becomes intrumentalized for the purpose of a more efficient political struggle against capitalism. Marx’s thesis that the „accurate theory is the consciousness of practice which changes the world“, indicates that changing the world is the criterion by which the accuracy of a theory should be judged. Since there is no changing of the world without the revolutionary struggle of the proletariat, it follows that an accurate theory can (and should) pose primarily those questions which offer a possibility of changes, and this means those which can motivate man to fight for a new world as a concrete social being, departing from concrete (existential) challenges. The question of survival of man and humankind was on the daily agenda too abstract for a man who was forced, by immediate existential threat which he experienced every day as hired labour, to start the struggle for changing his social position as a slave. For Marx, the primary question was not the ecological, but the economic crisis, and in that context the existential plight of the working class. It turned out that the economic crisis more directly and dramatically affects man than does the ecological crisis. If the ecological crisis created by capitalism could have been politically instrumentalized in the second half of the 19th century and if it could have incited workers to fight against capitalism, would Marx have ignored Fourier’s warning, from the early 19th century, about destruction of nature and change in climate; namely, would he have „overlooked“ that capitalism is by its nature a destructive order, and would Engels in the last decade of his creative work, when he warned about the destruction of nature, have shifted responsibility from capitalism to humankind by using an abstract „we“?

The manner of posing a question and reaching an answer reflects the concrete relation of man towards existential and essential issues (ultimately, towards a concrete world and future) forced by a concrete historical period. Questions are posed in one way when there is existential certainty (on which the modern manner of thinking is based) and when the possible annihilation of the world has an abstract character (in five or ten million years), and in quite a different way when humankind faces an ever more realistic possibility of destruction. In the „XI Thesis on Feuerbach“, Marx gave priority to the creative-changing principle over the contemplative one, but changing of the world does not appear in Marx in relation to an ever more realistic possibility of its destruction; it rather appears relative to injustice and the limited possibilities of the development of productive forces based on private property, i.e., relative to emancipatory possibilities created in the bourgeois society and man’s creative possibilities as a universal creative being of freedom. Marx’s thought is also based on existential certainty, and the relation between theory and practice is viewed in an essential context. Things acquire a different meaning when this question is posed in an existential context, i.e., when an increasingly realistic possibility that capitalism will bring about the end of humankind is taken into consideration.

 

Translated from Serbian by Vesna Todorović

English translation supervisor Mick Collins

_____________________

Любодраг Симонович

E-mail:comrade@orion.rs

 

 ПРЕВЗОЙДЕНА ЛИ МАРКСОВСКАЯ КРИТИКА КАПИТАЛИЗМА?

 

 Марксовская критика капитализма представляет собой одну из конкретных исторических форм критики капитализма. Она является нужным, но недостаточным условием развития современной критики капитализма. Все более драматичный экологический и общественный кризис, создаваемый капитализмом, навязывает потребность в новой революционной мысли, которая будет основываться не только на эссенциальном, а, прежде всего, на экзистенциальном гуманизме. Речь идет, в действительности, о создании современного классового сознания пролетариата (мануальных и интеллектуальных работников), при чем ставятся под вопрос и те идеи Маркса, на которых основывается Марксовское понимание социалистической революции и будущего и которые считаются неприкосновенной отправной точкой критики капитализма левых.

Марксовская мысль „покрывает“ совокупность жизни человека как общественного и исторического существа и предоставляет возможность искать ответы на многочисленные существенные вопросы, которые задает современный человек. В ней нет самого важного – анализа развития капитализма как деструктивного порядка и, в этом контексте, рассмотрения возможного будущего человечества. Речь идет не о том, „знал ли Маркс“ или „мог ли знать“, что капитализм – деструктивный порядок (так как в его время капиталистическая деструкция природы и человека не имела таких драматичных размеров, как сейчас), а о том, что его критика капитализма упускает из виду его сущность – что ставит под вопрос ее исправность, политическую доктрину, которая на ней основывается, и идею будущего, которая из нее проистекает. Марксовская мысль увела критику капитализма из экзистенциальной (Фурье) в эссенциальную сферу и таким образом сделала вклад в изуродование классового (само)сознания рабочих, как и в изуродование критики капитализма, а тем самым и в изуродование политической борьбы против капитализма. Маркс в своей критике капитализма упустил из виду самое существенное: борьба против капитализма – не только борьба за свободу человека, она в то же время и борьба за существование человечества.

Что касается утверждения, что Марксовская мысль указывает на деструктивную природу капитализма, встает вопрос, почему Маркс в своем важнейшем политическом сочинении „Манифест коммунистической партии“, а также в других текстах, в которых призывает рабочих к борьбе против капитализма, не указывает на деструктивную природу капитализма и не призывает рабочих бороться, чтобы предотвратить уничтожение жизни на Земле? Если Маркс пришел к тому, что капитализм – порядок, который уничтожает жизнь, разве не логично, чтобы его призыв к борьбе за сохранение жизни был если не важнейшим (что по своей природе должен был бы быть), тогда, непременно, одним из важнейших содержаний его революционной программы? Разве, в этом случае, историческое (общественное) существо рабочего класса не было бы обусловлено и экоцидной природой капитализма, и разве становление рабочих из класса по себе классом для себя не подразумевало бы развитие эмансипированного экологического сознания? Разве тогда по своему классовому и человеческому существу рабочий не имел бы не только „задание“ расправиться с классовым обществом и освободить человечество от угнетения, но и „задание“ предотвратить его уничтожение?

На настоящую природу Марксовской критики капитализма указывает мысль тех, которые слепо за ним следовали. Капиталистическое уничтожение жизни и человека как биологического и человеческого существа до нынешних дней не стало предметом более серьезного рассмотрения марксистских теоретиков. Ни самые радикальные марксистские критики капитализма не придали особого значения истине, что капитализм по своему существу – деструктивный порядок. Если Маркс в свое время не придал особого значения деструктивным тенденциям развития капитализма, почему этого не сделали его последователи, когда стало очивидно, что капитализм уничтожает природу и человека? Ответ прост: они не развивали критику капитализма, исходя из тенденций его развития, а занимались толкованием Марксовской критики капитализма, упорно настаивая на позициях, которые капитализм превозошел. Марксовские сочинения становятся своеобразной „Библией“, из которой извлекаются „истины“ в виде „настоящих“ цитат, истинность которых доказывается тавтологическим вербальным жонглированием. В них нет важнейшей истины: капитализм уничтожает природу как животворное целое и человека как биологическое и человеческое существо и тем самым уничтожает саму возможность будущего, а это значит, не только возможность становления мира человеческим миром, но и возможность его существования. Что еще хуже, „защита“ Маркса становится расправой с настоянием указать на настоящую природу капитализма и на всю драматичность экзистенциального кризиса, создаваемого капиталистическим „прогрессом“, и тем самым расправой с критической мыслью и политической борьбой, которые основываются на истине, что капитализм – тоталитарный деструктивный порядок.

Когда имеется в виду, что для Маркса история – единственная настоящая наука и что идея об историчности человеческого общества представляет собой краеугольный камень его революционной мысли, становится более ясно, почему капитализм не может быть деструктивным порядком. По Марксу, капитализм – исторический порядок. Это – то, что составляет его конкретную сущность и представляет собой основу его постоянности. Капитализм – исторический порядок по двум поводам: как результат и как условие исторического развития общества. И в первом, и во втором случае он – историческая неминуемость. Другими словами, капитализм по своему историческому бытию не может быть порядком, которым завершается история, а тем более, не может быть порядком, который сводит к нулю историю. У истории есть взлеты и падения, но нет такой силы, которая в состоянии навсегда остановить колесо истории. Марксовская теория истории имеет метафорическую форму и антропологический характер. Говоря об истории, Маркс, в действительности, говорит о человеке и его неуничтожимой потребности в свободе и о его способности путем развития своих универсальных созидательных сил и борьбой против неправды создать гуманный мир. Исторические периоды в развитии человечества – ступени, по которым человек поднимается и с которых он падает, чтобы вопреки препятствиям и падениям достичь тех высот, за которыми открывается горизонт ни чем необусловленной свободы. Свобода – это тот „дух“, который дает смысл человеческой жизни, и, как таковая, она – вяжущая ткань истории. Марксовское понимание историчности общества основывается на освободительском оптимизме: коммунизм – неминуемость потому, что свобода человека – неминуемость. Освободительский оптимизм предполагает экзистенциальный оптимизм, который основывается на развитии производственных сил, которыми человек освобождается от зависимости от природной стихии и развивает свои созидательные силы. Так как свобода сущность Марксовского понимания историчности общества и неприкосновенное условие будущего, Марксовское понимание истории по природе вещей основывается на экзистенциальном априоризме.

В методологической плоскости Марксовская мысль предоставляет возможность для развития современной критики капитализма. Исходя из Марксовского важнейшего методологического постулата, что „анатомия человека – ключ к пониманию анатомии обезьяны“, навязывается потребность оформить такую критику капитализма, которая имеет в виду монополистичкий капитализм в его последней („потребительской“) фазе развития, в которой до конца развились противоречия капитализма как деструктивного порядка, который все более драматично ставит под вопрос существование человечества. Самые развитые формы критики капитализма, которые соответствуют высочайшей фазе его развития, представляют собой отправную точку для понимания предыдущих форм критики капитализма: в свете самых развитых форм критики предыдущие формы приобретают конкретную историческую легитимность. Марксовские важнейшие постулаты получают конкретную историческую узнаваемость и политическую (изменяющую) ценность только в контексте развитой критики капитализма как порядка, который ставит под вопрос существование человека и жизни на планете. Без этого они сводятся к абстрактной гуманистической риторике, которая отвлекает критическо-изменяющий ум от основных экзистенциальных вопросов. В современном мире Марксовская критика капитализма как эксплуататорского порядка не теряет своей актуальности. Между тем, она получает конкретный исторический смысл в контексте становления капитализма тоталитарным порядком деструкции. Борьба против капитализма – не только освободительский и экономический вопрос рабочих, она стала основным экзистенциальным вопросом человечества.

Вопреки тому, что пользуется научным методом и что приходит к научным результатам, Марксовская мысль имеет не научную, а политическую природу. Маркса не интересует ни научный, ни философский „объективизм“, его интересует революционная практика угнетенных. Его мысль – освободительская критика капитализма, которая тяготеет к побуждению рабочих на окончательную расправу с классовым обществом. Она – не только критика капитализма, она – и мысль пролетарской революции. Марксовская критика капитализма имеет своей целью развитие у пролетариата бескомпромиссного критическо-изменяющего сознания, а не направление ума к теоретическим дискуссиям. Она себя узнает как „сознание практики, которая изменяет мир“, что значит, как орудие в классовой борьбе. К человекобытию приходят не порожним умничением, а борьбой за свободу, которая подразумевает развитие созидательского и освободительского существа человека. Наука и философия не имеют объективную димензию, они – инструмент в классовой борьбе. Это – точка зрения Беньямина и Брехта, когда речь идет об искусстве, и точка зрения Блоха, когда речь идет о спорте и телесной культуре. Революционная практика угнетенных – это та сила, которая объективные возможности свободы должна превратить в реальные возможности освобождения человека.

Для Маркса истина – синоним свободы. Она имеет не относительный, а абсолютный характер, и основывается на природе человека как универсального созидательного существа свободы и на историческом развитии общества. К истине приходят не теоретическими дискуссиями, а борьбой за свободу, которая подразумевает реализацию истинных человеческих сил и создание из общества сообщества свободных людей. Истина имеет конкретно-историческую природу, что значит, что ее сущность определена конкретными возможностями приобретения свободы в конкретный исторический момент. Революция для Маркса – не основной онтологический, гносеологический и аксиологический, а основной освободительский принцип. Теоретическое сознание не является тем, что должно быть «ведущим» рабочих в их борьбе против господствующего порядка и за будущее, «ведущий» – это конкретная общественная екзистенция, их статус наемников, экзистенциальная неизвесность, ежедневно переживаемые унижения… Революционное сознание рабочих – выражение их потребности в свободе и социальной правде. В то же время, научный подход в Марксовской теории служит не только для того, чтобы указать на негуманную природу капитализма, как и на его преходящесть и потому неминуемую гибель, а для того, чтобы создать ограды природно-научному детерминизму (фатализму) и подлинному революционному волюнтаризму, который может привести к преждевременности и тем самым к гибели социалистической революции (оттуда его критическое отношение к Парижской коммуне до ее возникновения), что может иметь необозримые негативные последствия на развитие рабочего движения. И эта „деталь“ указывает на то, какое  значение Маркс придает революционному энтузиазму рабочих, но и их революционному самосознанию, которое основывается на объективной оценке конкретных общественных (исторических) условий, в которых возможна революция. Маркс осознавал, что социалистическая революция может победить, что значит,  проторить дорогу к коммунистическому обществу, единственно, если она будет осуществлена на нужном месте (самые развитые капиталистические страны Европы) и в нужное время (на вершине экономического и, на этой основе, обще-общественного кризиса).

Марксовская мысль дает возможность установить принципиальные различия между рабочим бунтом и социалистической революцией. Рабочий бунт сам по себе не является социалистической революцией, он становится социалистической революцией только, если упраздняет капитализм, и то таким образом, что устанавливает (социалистический) порядок, который превосходит капитализм и открывает возможность создания коммунистического общества. Другими словами, социалистическая революция возможна единственно на фундаменте экономического и, на этой основе, обще-общественного кризиса, который подразумевает до конца развитые противоречия капитализма. Только на основе аутентичной социалистической революции можно создать истинно социалистическое общество, которое, как таковое, представляет собой окончательное превосхождение капитализма. Если создано истинно социалистическое общество, капитализм больше не возможен. Становление социалистического коммунистическим обществом – настоящий показатель окончательного превосхождения капитализма.

Марксовская теория занимается не возможными формами развития капитализма (и в этом контексте возможными формами политической/классовой борьбы как буржуазии, так и рабочего класса), а его упразднением (превосхождением), и в этом контексте исходит из политически инструментализированного мифа о быстром падении капитализма. Сущность „XI тезиса о Фейербахе – дать примат изменяющей практике, так как, по Марксу, в самых развитых капиталистических странах Европы уже были созданы объективные возможности для революционных перемен. Речь не только о критике гражданской философии, а о том, что умный мир, на котором настаивают Кант и Гегель, не может быть результатом умствования философов, а может быть результатом политической борьбы обесправленных общественных слоев. Французскую гражданскую революцию осуществили угнетенные рабочие „массы“ и обесправленное гражданство, а немецкая классическая философия сорвала плоды политической борьбы презренных, превращая революционный дух в философские постулаты, которые стали основой политической теории и практики, которыми в Германии нужно было создать гражданское общество и единое государство – и в то же время предотвратить гражданскую революцию. „Неумные“ рабочие „массы“ стали  движущей силой в создании умного мира. Маркс исходит из идей-путеводительниц Французской гражданской революции, но не как средства для приобретения „гуманистической“ легитимности господствующему порядку, а как основного политического принципа в борьбе за гуманный мир. Он исходит из гуманистических идеалов совеременной эпохи в настоянии реализовать их. У него доминирует видение будущего, которое основывается не на создании (задавании) идеализированной картины будущего общества, а на критике капитализма и вере в освободительское достоинство и созидательные силы человека: человек как реализованное универсальное созидательное существо свободы – “картина” будущего.

По умолчанию, не только природа капитализма, к которой приходят эмпирическим путем и научным анализом, является обуславливающей политическую борьбу против капитализма, это и природа политической борьбы, которая оценочно может привести к разрушению капитализма. В конечном счете, конкретная природа и способности рабочего класса как субъекта революции обуславливают отношение к капитализму и тем самым определяют его характер. Сама „природа капитализма“ бывает инструментализирована ради осуществления как можно более эффективной политической борьбы против капитализма. Марксовский тезис, что „исправная теория – это сознание практики, которая изменяет мир“, указывает на то, что изменение мира – критерий для оценки исправности теории. Так как нет изменения мира без революционной борьбы пролетариата, следует, что исправная теория может (и должна) задавать, прежде всего, те вопросы, которые дают возможность прийти к переменам, а это значит, которые могут мотивировать человека бороться за новый мир как конкретное общественное существо, исходя из конкретных (экзистенциальных) вызовов. Вопрос существования живого мира и человечества не встал на повестку дня, так как он был слишком абстрактным для человека, которого непосредственная экзистенциальная угроза, которую он ежедневно переживает как наемная рабочая сила, принуждает пойти на борьбу за изменение своего рабского общественного положения. Для Маркса экологический кризис не был приоритетом, это был экономический кризис и в этом контексте – экзистенциальное положение рабочего класса. Выяснилось, что экономический кризис человека затрагивает более непосредственно и более драматично, чем это делает экологический кризис. Если бы экологический кризис, создаваемый капитализмом, во второй половине 19 века мог быть политически инструментализирован и мог стать побудителем рабочих на борьбу против капитализма, пренебрег ли бы Маркс предостережением Фурье с начала 19 века о том, что природа погибает и что климат изменяется, а это значит, „выпустил ли бы он из виду“, что капитализм по своей природе – деструктивный порядок, и перебросил ли бы Энгельс в последней декаде своего творчества, когда он предупреждал об уничтожении природы, ответственность с капитализма на человечество, употребляя абстрактное „мы“?

Сам образ постановки вопроса и подхода к ответу – выражение конкретного отношения человека к экзистенциальным и эссенциальным проблемам (в конечном счете, к существующему миру и будущему), которые навязывает конкретное историческое время. Одним образом ставятся вопросы в условиях, когда имеется экзистенциальная извесность (на чем основывается современный образ мышления) и возможное исчезновение мира имеет абстрактный характер (через пять или десять миллионов лет), а другим образом ставятся вопросы в условиях, когда человечество встает лицом к лицу со все более реальной возможностью уничтожения мира. Маркс в „XI тезисе о Фејербахе на первый план поставил, по сравнению с контемплативным, деятельно-изменяющий принцип, но у него изменение мира проявляется не по отношению ко все более реальной возможности его уничтожения, а по отношению к неправде и ограниченным возможностям развития производственных сил на основе частной собственности, как и по отношению к эмансипационным возможностям, которые созданы в гражданском обществе, и деятельным возможностям человека как универсального созидательного существа свободы. И Марксовская мысль основывается на экзистенциальной извесности, а вопрос отношений между теорией и практикой ставится в эссенциальном контексте. Вещи получают иной смысл, когда этот вопрос ставится в экзистенциальном контексте, а это значит, когда имеется в виду все более реальная опасность, что капитализм уничтожит человечество.

X           X          X

 

                  

Komentariši

Upišite vaše podatke ispod ili kliknite na jednu od ikona da se prijavite:

WordPress.com logo

You are commenting using your WordPress.com account. Odjava / Promijeni )

Twitter slika

You are commenting using your Twitter account. Odjava / Promijeni )

Facebook fotografija

You are commenting using your Facebook account. Odjava / Promijeni )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Odjava / Promijeni )

Povezivanje na %s